Кухонная дверь была приоткрыта лишь на щелочку, но этого хватило, чтобы ледяной сквозняк предательства ворвался в уютный мир Анны Павловны. Она стояла в темном коридоре, прижимая к груди поднос с домашним печеньем. Руки, еще утром казавшиеся крепкими, внезапно задрожали. — Макс, я больше не могу, — капризный голос Карины, невестки, полоснул по нервам. — Эта овсянка по утрам, ее вечные поучения о том, как экономить воду… Я чувствую себя в тюрьме. Мы полгода живем в этом антиквариате, а я даже нормальные туфли купить не могу! Анна Павловна замерла...

— Алина, поторопись, мы опаздываем! Рита подхватила босоножки, плюхнулась на пуфик в прихожей. Из кухни доносилось позвякивание ложки о тарелку — дочка ковыряла овсянку. — Мам, я уже поела! Рита заглянула на кухню. Каша в тарелке почти не тронута, только ямка посередине — Алина старательно изображала бурную деятельность. — Вижу, как поела. Ещё три ложки, и одеваемся. Вадим сидел напротив дочки, уткнувшись в телефон. Кофе стыл рядом с локтем. — Вадим, уберёшь со стола? Я побежала. — Угу, — он даже не поднял глаз...