Мы устроились в кабинете начальника аэропорта, и я протянул ему заранее написанную по-английски записку. «Кто это написал?» — спросил он. «Я». «Прекрасно. А теперь расскажите, что произошло. Вы сбились с курса?» «Нет», — ответил я. «Я прилетел сюда намеренно. Я прошу политического убежища в Соединенных Штатах. Немедленно поставьте охрану на самолет и свяжите меня с американцами». Он перевел мои слова. В ответ в комнате раздались радостные возгласы. «Можете написать то, что только что сказали?» «Могу», — сказал я...

Псков. За 24 часа до наступления. Дождь барабанил по остаткам крыши особняка на Сергиевской улице. Три этажа дореволюционной кладки, левое крыло провалилось после прямого попадания фугаса еще в 1942-м, но правое держалось. Как и сам хозяин кабинета, расположившегося в бывшей гостиной с уцелевшим камином из серого мрамора. Патефон играл вторую часть Бранденбургского концерта. Игла мягко скользила по пластинке, и Бах заполнял пространство. Строгий, математически выверенный, безупречный. Именно таким оберст Клаус фон Рейн представлял себе идеальный порядок вещей...