Зима в Ольховке в этом году выдалась лютая. Деревья стояли в тяжелых меховых шапках, а забор жалобно поскрипывал под напором северного ветра. Я, Марья Степановна, в свои пятьдесят пять еще крепко держалась на ногах: и дрова колола, если прижмет, и корову Зорьку в одиночку обихаживала. Но сердце в тот вечер колотилось не от работы, а от радости. Мой единственный сын, Павлик, мой свет в окошке, ехал из самой Москвы. Не один — «с сюрпризом», как он выразился в коротком телефонном звонке. Я-то, наивная, думала: ну, может, машину сменил или повышение получил...

– Мамочка, почему папа с нами так поступил? – спрашивала дочь у Веры Евгеньевны. – Мы ведь ему ничего плохого не сделали… – Бывают в жизни такие люди, – вздыхала женщина, поправляя волосы девятилетней девчушке. … Григорий сидел в кресле, покачиваясь из стороны в сторону и смотря напряженно в окно, где давно все было по-летнему. Сегодня он вернулся с работы пораньше и застал жену спящей. – Почему ты спишь до сих пор? – округлив глаза, задал он ей вопрос. Длинноволосая женщина сощурила взгляд и ответила: – Я ведь не спрашиваю, где был ты...