На стене остался светлый прямоугольник. Ровный, выгоревший по краям квадрат обоев там, где двадцать лет висели часы с маятником в деревянном корпусе. Елена смотрела на этот квадрат и не могла понять, что именно её зацепило, пока не сообразила: стало тихо. В этом доме всегда тикало. С утра до ночи, во сне и наяву. Отец собирал часы всю жизнь, и каждые отбивали по-своему, вразнобой, так что полдень превращался в маленький домашний концерт. Настенные, настольные, карманные. С кукушкой, с боем, с тонким серебряным звоном...

«Без Виктора она всегда была никем», — эту фразу Надя услышала случайно, в коридоре, когда свекровь говорила по телефону, не зная, что невестка вернулась раньше времени. Надя тогда промолчала. Тихо поставила пакеты на пол, прислонилась спиной к стене и стояла так, пока у неё не перестали дрожать руки. Потом зашла на кухню, поздоровалась, поставила чайник. Свекровь обернулась с обычной улыбкой — широкой, уверенной, той самой, которую Надя никогда не умела разгадать. Тогда ей было сорок два года. И она почти поверила, что это правда...