— Я продал свой старый гараж! — радостно объявил Павел Игнатьевич с порога, даже не расстегнув мокрую от октябрьского дождя куртку. — Всё, эпоха ушла! Теперь заживём как белые люди. — Поздравляю, пап, — отозвался мой муж Костя, выглядывая из кухни с половником в руке. — И сколько дали за твою историческую ценность? — Триста пятьдесят тысяч! — Свёкор поднял вверх указательный палец, словно сообщал нам курс золота на лондонской бирже. — Наличными! Прямо у нотариуса пересчитали, купюра к купюре. Я им...

Удар в дверь спальни раздался ровно в восемь утра. Он был сухим, мерным и требовательным, будто отец стучал не костяшками пальцев, а деревянным бруском. Два коротких стука, секунда тишины и ещё два. Дмитрий открыл глаза и несколько секунд смотрел в серый потолок. За окном шелестел мелкий, колючий октябрьский дождь. В комнате было зябко: газовый котёл в подвале с ночи работал на минимуме, и старая чугунная батарея под подоконником едва грела ладонь. — Дима, подъем, — донесся из коридора глуховатый, привычно командирский голос Андрея...