Ира осторожно отступала назад, не сводя глаз с огромного пса, который невозмутимо сидел прямо посреди дороги. – Хороший пёсик, хороший… – тихо, почти шёпотом, повторяла она, стараясь не делать резких движений. Пёс выглядел внушительно – массивное тело скрывалось под густой, лохматой шерстью, кое‑где сбившейся в плотные колтуны. Его глаза – тёмные и внимательные – неотрывно следили за каждым её шагом, а уши то и дело вздрагивали, улавливая малейший звук. Ира чувствовала, как внутри всё сжимается от страха...

Дорогая, ты чувствуешь это? Это не просто тревога, не просто мимолетная тяжесть на сердце. Это — настойчивый, давящий, почти осязаемый стон. Сегодня целый день, от рассвета до этой самой мглы, пространство вокруг тебя пронизано одной-единственной вибрацией. Это — крик души. Не просто мужчины, с которым когда-то было связано твое сердце, а того самого, чья жизнь теперь — не скандал, нет. Скандал — это шум, это вспышка. Его же реальность — это тишина после взрыва. Это — полное, абсолютное, леденящее опустошение...