2009 год. Я запускаю Red Faction: Guerrilla. Игру, которая навсегда изменила мои представления о возможностях видеоигр. Передо мной полностью разрушаемый огромный мир. Я могу протаранить стену дома, чтобы попасть внутрь. Могу взорвать мост, чтобы остановить вражеский конвой. Могу даже обрушить небоскреб, чтобы похоронить в его обломках целый отряд солдат. Такая свобода действий кружила голову. Казалось, это — начало новой эры видеоигр. Но прошло 15 лет — а воз и ныне там. Мы так и не увидели эволюции разрушаемости...

Игра одной особенности или одной фишки — это не плохо, если особенность проработана. Red Faction с самой первой игры гордилась своей главной фичей — высоким уровнем разрушаемости. Red Faction: Guerrilla возвела эту особенность в абсолют. Кстати, если что, «Guerrilla» (герилья) с английского переводится как "партизан" или "партизанская война", но происходит слово из испанского языка (guerra + illa), где оно означает маленькую войну. На ум сразу приходит Куба. Только в нашем случае полем действия партизанских отрядов выступает планета Марс...