В универмаг ехали не за покупкой. Ехали посмотреть, что дают. У нас дома это называлось «съездим, глянем». Мама брала сумку, и мы с братом понимали: это на полдня. Свой универмаг был у каждого района, и почти у каждого было прозвище: «Мосторг», «Торгашка», «Большак». А в некоторые ездили через всю Москву. В одном гуляли по этажам с мороженым. В другом дети замирали у витрины, где кивал бегемот. В третьем за кроссовками занимали очередь затемно. Собрал шесть таких адресов. Один уже приговорили к сносу и через восемь месяцев помиловали...

— Здесь сбивайте коробку, я сказал, — голос Эдуарда разносился по пустому коридору второго этажа, перекрывая шорох шпателей. — Матери тяжело пороги перешагивать. Делайте вровень с паркетной доской. Штукатур в запылённом комбинезоне вытер лоб тыльной стороной ладони, посмотрел на чертёж, потом перевёл взгляд на меня. Я стояла на пороге с ноутбуком под мышкой. На экране мигал таймер перерыва между созвонами — оставалось шесть минут. — Эдик, этот проём уже выведен под чистовой размер, — сказала я, подходя ближе...