Я опустила взгляд, изобразив на лице раскаяние, которое репетировала перед зеркалом. — Прости, дорогой. Я звонила в приют раньше, но они сказали, что у машины скорой помощи возникли проблемы, а их изоляторы переполнены. Они не смогут приехать за ней до завтрашнего полудня. Челюсть Дмитрия напряглась, и его глаза сверкнули гневом. — Завтра в полдень? Я сказал тебе сегодня, Анна. — Я знаю, дорогой. Я уже отругала их, — быстро сказала я, нежно дотрагиваясь до руки мужа, теша его эго. — Но я уверяю тебя, эта женщина не выйдет из своей комнаты...

Камин в гостиной загородного дома семьи Вороновых всегда горел идеальным, ровным пламенем. Здесь вообще всё было безупречным. Белоснежные ковры, на которых никогда не оставалось следов, аромат дорогого парфюма и кофе, негромкий классический джаз, струящийся из скрытых в стенах динамиков. И, конечно, главным архитектором этого рая был Артур. Мама вышла за него замуж пять лет назад, когда мне было пятнадцать. После долгих лет брака с моим родным отцом — человеком пьющим, громким и разрушительным — Артур показался нам спасительным ковчегом...