В тот день Марина возвращалась домой раньше, чем собиралась, и сама потом не могла объяснить, почему вместо привычного чувства предвкушения у неё с самого утра было какое-то странное беспокойство, будто поезд, на котором она ехала, вёз её не просто в знакомую квартиру, где ждали её вещи, книги и привычный запах кофе, а к разговору, которого она пока не умела представить. Почти два месяца она провела в другом городе, ухаживая за отцом после тяжёлой операции, и всё это время Павел уверял её, что дома...

Никита шёл по вечерним улицам и старался не думать о том, что его может ждать. Не думалось получалось плохо – мысли возвращались снова и снова, как назойливые мухи. Левый глаз ныл, под ним наливался синяк.... Он шёл, чуть наклонив голову, и пешеходы, встречавшиеся навстречу, старательно не смотрели на него – или он так думал, а может, им действительно было всё равно. Трудно сказать, что хуже. У него болело не только под глазом. Болело внутри, в груди – там была пустая, горячая дыра, и от каждого вдоха она как будто расширялась...