— Хлеба подрежь. И масла достань, сухо идет. Картошка вроде нормальная, а мясо ты пересушила. Жесткое, как подошва. Евгений отодвинул тарелку, всем видом показывая, что делает одолжение, поглощая ужин. Он сидел, широко расставив ноги, в растянутой домашней футболке, на которой уже появилось свежее пятно от соуса. Варвара молча встала, достала из холодильника масленку и нарезала батон. Нож со стуком ударялся о деревянную доску. Этот ритмичный, сухой звук был единственным, что нарушало гудение вытяжки...

Шёл тысяча девятьсот двадцать девятый год. Чикаго балансировал на лезвии бритвы, затаив дыхание между двумя эпохами. «Сухой закон» ещё сжимал город в стальных тисках, наполняя его подпольными шинками и звоном контрабандного стекла, но уже слышался отдалённый гул надвигающейся тени Великой депрессии. Это был миг странного, зыбкого затишья, когда старый порядок трещал по швам, а новый ещё не явил своего лица. И в этой трещине между временами расцветала пышным, ядовитым цветом преступность. Именно в этот мир вам и предстоит шагнуть...