Глава 32. Они отошли недалеко, буквально метров пятисот, не больше, пытаясь увидеть надломанные веточки, которые оставлял Боря уже на последнем отрезке пути. А потом он рассчитывал идти на запах села, скота. И вдруг он почувствовал чужой запах, запах человека. Он стал озираться, но никого не увидел. Что-то подсказывало ему, что нужно спрятаться притаиться. Но как? Он же не сам, он вдвоем с мамой. И где его предки – защитники? Откуда он знал, что днём бабушка Домаха не могла появиться, а лис не успел добежать до деревни...

Захар добрался до Выселок к вечеру, когда солнце уже скатилось за крыши и только макушки тополей еще светились рыжиной. Ноги, обутые в разбитые кирзачи, гудели от долгой ходьбы по разбитому проселку. Он шел с самого утра от райцентра, где его высадили из попутной полуторки, и каждый шаг отдавался тупой болью в пояснице. Но боль эта была почти приятной — она означала, что он жив и почти дома. Шинель на нем висела мешком, застиранная до белесости, без погон. В вещмешке за спиной лежала краюха черствого...