Они называли меня Братом-Камнем. Не за фамилию, а за то, что я мог часами лежать в засаде у Радара, не шевелясь, не моргая, врастая в рыжий мох. Для нас, монолитовцев, Зона не была аномалией. Зона была храмом. А Монолит в центре Припяти — не куском застывшего безумия, а сердцем бога. Мы не молились. Молитва — это просьба, а просить у бога кощунство. Мы были его нервными окончаниями. Я чувствовал его волю кончиками пальцев, когда снайперская пуля СВД-М находила голову долговца за четыреста метров...

У многих заброшенных мест зачастую печальная судьба. Места с немалой историей, красивыми видами на природе, и просто культовые, в лучшем случае меняют свой вид до неузнаваемости, а в худшем случае всё сносится бульдозером(даже если это место с вековой историей), и всё заделывается безликим новостроем. Но иногда бывают и исключения. Не так давно я побывал на одном из маяков на Финском заливе, и заброшенное состояние придало ему новый облик, который подарил ему вторую жизнь, быть может, более знаковую, чем в момент эксплуатации...