Галя открыла калитку и замерла. На белом снегу темнели следы. Две цепочки отпечатков вели от забора к крыльцу. Одна принадлежала женщине, судя по узким каблукам. Вторая была мужской, широкой, с чётким рисунком подошвы. Дверь в дом была приоткрыта, и из щели тянуло холодом. Галя оглянулась на машину. Миша стоял у задней двери и вытаскивал Машу из автокресла. Внучка хихикала, хватала деда за шапку обеими руками. Миша изображал медведя, рычал смешным голосом, и Маша заливалась смехом. Они не смотрели в сторону дома...

— Голодранка! — вне себя от ярости вопила мать Дмитрия, тыча пальцем в сторону онемевшей девушки. — Нищебродка, за версту же видно! Ты посмотри на ее туфли, Дима! Это же из прошлогодней коллекции масс-маркета. И этим поношенным каблуком она собирается переступить порог нашего дома? Маргарита Николаевна стояла посреди своей роскошной гостиной, залитой мягким светом хрустальных люстр, и выглядела как разгневанная античная богиня, если бы богини носили костюмы от Шанель и поджимали губы так, будто только что съели целый лимон...