— Алина, открывай ворота, мы на подлете! — бодрый голос Вадима в трубке заглушал даже треск цикад. — Навигатор говорит, две минуты осталось, встречайте хлебом-солью! Алина вздохнула, нажала отбой и повернулась к мужу, который меланхолично стругал колышек для подвязки томатов. Гордей в свои пятьдесят восемь лет обладал удивительным даром — в любой непонятной ситуации он делал вид, что занят спасением урожая. — Слышал, хлебосол? — Алина стряхнула с фартука невидимую соринку. — Собирай свои деревяшки, баре приехали...

— Этот диван помнит еще парад сорок пятого года, Сереженька, и двигать его ради твоего нового телевизора — это кощунство и святотатство. Елена Мироновна стояла посреди гостиной в ситцевом халате с крупными незабудками, сжимая в руке потрепанный флакон тройного одеколона. Воздух в квартире Ольги дышал липкой жарой, ароматом перезрелых абрикосов, которые уже три дня ждали своей участи на кухонном столе, и легким амбре стирального порошка «Лотос». — Мама, но шнур не дотягивается до розетки, — Сережа,...