Веня алименты не платил. Он, по слухам, быстро нашел себе новое пристанище. Одна дама, некая Людмила, 38 лет, владелица небольшого ларька с шаурмой, сжалилась над несчастным мужчиной, которого «не поняла злая жена». Людмила была женщиной практичной: она ценила уют, вкусную еду и мужские руки. Она полагала, что Венины руки годятся для того, чтобы прикрутить полку, но ошиблась. Венины руки годились только для того, чтобы чесать затылок. Но, в общем-то, он работал. Вениамин переехал к Людмиле, жил у нее, ел шаурму, смотрел телевизор...

Она задохнулась от гнева, Лев побледнел, Глеб в своей кроватке издал звук, похожий на всхлип, хотя врачи говорили, что он не может плакать осознанно. Но он заплакал. Лев подошел к кроватке, взял сына на руки, прижал к себе, чувствуя его тепло, его маленькое, несовершенное тело. — Тише, тише, мой хороший. Я здесь. Я всегда буду здесь, даже если мама считает, что я ни на что не гожусь. Я твой папа. Прошел год. За этот год в маленькой квартире города N произошли изменения, которые невозможно было зафиксировать ни одним прибором, но они были ощутимее, чем сквозняк из форточки...