Нина Петровна включила чайник и поняла, что электричества нет. Не мигнуло, не щёлкнуло – просто тишина, будто дом перестал дышать. Она постояла у окна. За забором у Куликовых горел свет. У Петраковых тоже. Фонарь на столбе у правления работал, и даже гирлянда на крыльце сторожки подмигивала жёлтым. Только у неё. Только участок номер сорок семь. Нина Петровна надела калоши, накинула куртку поверх халата и пошла к правлению. Утро было холодное, начало мая, земля ещё не прогрелась, и под ногами хрустела прошлогодняя листва...

Запах в больничном коридоре был тяжёлым — смесь хлорки, лекарств и чужого отчаяния. Анна стояла у окна и смотрела на мокрый асфальт. Октябрьский дождь барабанил по стеклу, и от этого дробного звука сводило скулы...