Семейная пара сидела на диване, тесно прижавшись друг к другу. Мужчина сжимал ладонь жены, но смотрел сквозь неё, куда-то за пределы дома, будто между деревьев в саду мелькало что-то важное. Девушка крутила в руках кулон на короткой цепочке, ярко отблёскивающий на солнце. Лада ждала, когда кто-то из супругов найдёт в себе силы заговорить. К ней приходят в последнюю очередь, после полиции, психологов, когда все разводят руками или приписывают обратившихся к ненормальным. Но даже обращаясь к ней, люди не верят до конца, просто цепляются за последний шанс...

Виктор уехал в Москву два года назад, в сентябре. Он стоял в новой синей куртке. Рюкзак черный, с одной сломанной молнией. Маша рядом. Виктор обнял ее, потом меня. – Год, Оль, – уверил он меня. – Максимум. Заработаю денег, вернусь, дом отремонтируем. Машке на свадьбу отложим. Я кивнула. Ему сорок пять, мне сорок три – еще не поздно перезапустить жизнь. Так мне тогда казалось. Первый месяц он звонил каждый вечер, ровно в девять, после смены. Рассказывал про стройку, про бригадира Палыча, про столовую, где борщ – подкрашенная свеклой вода...