— Собирай свои пожитки, сиротка. И постарайся уложиться до обеда, нам еще клининг вызывать после твоей детдомовской ауры. Голос свекрови, Элеоноры Генриховны, прозвучал так резко, что я чуть не выронила кулинарную лопатку. Я стояла у плиты и медленно повернулась. В коридоре, прямо на светлом дубовом паркете, возвышалась мать моего мужа. Она даже не подумала снять грязную обувь. За ее спиной переминалась с ноги на ногу золовка Женя, прижимая к груди пухлую собачку неопределенной породы, и Женин жених Эдик — субтильный юноша с жидкой бородкой, вооруженный строительной рулеткой...

Уродка, ты опозорила наш род! День рождения Дмитрия всегда был событием. Не для него. Для неё. Для Валентины Петровны. Она начинала готовиться за месяц. Звонила, диктовала меню, распределяла, кто что принесёт...