На втором километре обходчик Савелий Корнеев остановился из-за собаки. Пёс стоял на насыпи, смотрел на него, а потом внезапно спустился к путям и лёг поперёк рельса. Савелий посветил фонарём, проверил время и раздражённо выдохнул. Через пятнадцать минут по этому участку должен был пройти грузовой состав. Собака не шелохнулась. Савелий уже наклонился, чтобы оттащить её за ошейник, когда под перчаткой почувствовал едва заметную вибрацию. Луч фонаря скользил по стали сверху, и рельс казался целым. Но сбоку, там, где свет почти не задерживался, темнела тонкая линия...

Путевой обходчик знал в лицо каждую шпалу на своём участке — семь-восемь километров пути, которые он проходил в любую погоду. Жил он тут же, у самой колеи, в маленькой будке, которую железная дорога давала вместе с должностью. При будке полагались огород, покос и место для скотины — без этого хозяйства прокормить семью вдали от лавок было попросту нечем. Но и дом, и огород переходили от одного сторожа к другому вместе со службой, а не с человеком — и оставить эту службу значило проститься со всем разом...