Звон был коротким и сухим, как выстрел в закрытом помещении. Я даже не обернулась — я знала этот звук. Так умирает тонкостенный фаянс конца девятнадцатого века, когда его намеренно прикладывают об угол дубового стола. — Ой, — голос Зои Марковны прозвучал патокой, в которой плавала битая чешуя. — Мариночка, ну надо же... Рука соскользнула. Я медленно положила вилку. На белой скатерти, между блюдом с заливным и вазочкой с оливками, лежали два крупных осколка и горсть белой пыли. Синее клеймо — переплетенные буквы «К» и «М» — смотрело на меня с пола, разломленное ровно посередине...

Когда мы с Антоном узнали, что у нас будет сын, мы решили: в его комнате всё будет идеально. Мы полгода копили на гипоаллергенные обои, заказывали мебель из натурального дерева и везли из-за границы особенный ночник в форме луны...