У стойки МФЦ пахло мокрыми куртками, кофе из автомата и чужими нервами. Я держала в руке талончик, на котором жирно мигал наш номер, а рядом Миша смотрел куда угодно, только не на меня. Его мать стояла чуть впереди, прямая, ухоженная, в светлом пальто и с такой спокойной улыбкой, будто мы пришли оформлять ей скидочную карту. Я еще тогда подумала, что человек с невинными намерениями так уверенно у чужого окна не стоит. Сотрудница за стойкой поправила очки, пробежала глазами по экрану и спросила: – Вы Ольга Романова, собственник квартиры? – Да, – ответила я и положила паспорт на стойку...

Марина поняла, что тарелку надо убрать, когда Галина еще улыбалась своим аккуратным ртом и поправляла салфетку возле вилки. Свекровь сидела во главе стола в светлой блузке, с ровными бровями, с тем самым лицом, на котором любая гадость выглядела как обычное замечание про соль. На столе остывала курица в стеклянной форме, рядом стоял салат с фасолью, который Марина привезла из дома, хотя утром ей хотелось швырнуть контейнер в мусорное ведро и никуда не ехать. Витя сидел сбоку, широкий в плечах, с короткой стрижкой, и смотрел на край тарелки так, будто там написали приговор мелким почерком...