Он подсматривал за ней через зеркала – одно огромное, в коридоре, показывало Боре, как Маня собирается. Потом она негромко крикнула ему по-французски, что будет завтра и хлопнула дверью. Растянувшись на простынях, Боря вдруг закрыл лицо руками. Ему показалось, что Маня ушла навсегда. Он даже не подозревал, насколько справедлива его догадка. На профиль Мани он был готов любоваться часами, и это раболепное служение бесконечно раздражало ее. Она не хотела такой любви, бежала от нее. Цыганка с горячей кровью, Маня обожала бурные сцены...

Я положила банковскую выписку прямо на клеенку с лимонами, между салатником с огурцами и отцовской тарелкой, где уже остывала котлета. Бумага легла тихо, почти нежно, а у меня внутри так стукнуло, будто кто-то со всей силы закрыл железную дверь. Мама даже не посмотрела сразу. Она продолжала разглаживать салфетку возле своей чашки, аккуратно, ногтем к ногтю, будто на столе не выписка лежала, а какая-то крошка, которую можно смахнуть и забыть. – Мама, почему мой первый взнос теперь у брата? – спросила я...