Я провела Лыкова во двор, но в летнюю кухню заходить не спешила. Остановилась у крыльца, ещё раз посмотрела на снимки, которые он всё ещё держал в дрожащих руках. — Значит, говорите, это не ваша работа? — переспросил он, затягиваясь сигаретой. — Абсолютно точно, — ответила я. — Я, конечно, могу напустить лёгкую порчу, сглаз там или небольшое невезение, но чтобы такое... — я кивнула на снимки. — Это уровень совсем другой. Это кто-то очень злой и очень опытный. Лыков побледнел ещё сильнее, если такое вообще было возможно...

Я вышла от Матрены с твёрдым намерением заняться Леной и её застрявшей тёткой. Настроение, несмотря на все тревоги, было боевое. Матрена права: нельзя всё время трястись над глобальными угрозами, когда рядом есть конкретное дело, которое можно и нужно решить. Душа тетки мается, застряв между мирами, и ждёт, когда появится законная наследница, чтобы занять ее тело, но в нем живет душа Лены. Подъехала к забору, заглушила мотор и направилась к летней кухне. Лена сидела на лавке, закутанная в плед, и пила чай...