У Аллы было три голоса. Первым она просила передать соль, вторым разговаривала с клиентами, а третьим, ласковым до приторности, обычно сообщала Кириллу, что он уже согласился, хотя сам об этом еще не знал. Именно третьим голосом она заговорила в субботу, когда он прикручивал расшатавшуюся ручку кухонного шкафа. На столе лежали ключи от квартиры, рядом остывал чай, а Алла водила пальцем по экрану своего телефона и улыбалась так старательно, будто репетировала перед зеркалом. – Кирюш, давай квартиру на маму перепишем, – пропела она...

— Ника, ну ты же всё равно в субботу дома сидишь, — голос в трубке звенел деловитой уверенностью человека, который делает вам одолжение, разрешая себя выручить. — Встреть у меня мастера по стиральной машине, а? Мне некогда, у меня ламинирование в одиннадцать. Регина — младшая сестра моего мужа. Тридцать два года, брови египетской царицы и твёрдое убеждение, что мир вращается вокруг её записи к косметологу. — А почему мастер не может прийти, когда ты дома? — поинтересовалась я. — Потому что он может только в субботу утром! Ник, ну что тебе, сложно? Ты же всё равно со своим ноутбуком сидишь...