Ника стояла в прихожей и с тоской смотрела на свои любимые итальянские кроссовки. Они не просто стояли не на месте. Они были задвинуты в самый дальний, пыльный угол обувницы, а на их законном, «парадном» месте, прямо на коврике с надписью «Welcome», громоздились лакированные ботильоны на шпильке. Хищные такие, с золотой пряжкой. Тамара Витальевна приехала. Официальная версия гласила: «Маме нужно пройти обследование в столичной клинике, у нее сосуды, давление и вообще, возраст берет свое». Неофициальная...

От запаха ладана ее мутило, но Прасковья знала: надо держаться. Седой мужчина, стоявший рядом с ней, недовольно поджимал губы. Всем своим видом он показывал, что его вынуждают идти на этот шаг. «Ишь, - болтали кумушки, - как дитеночка-то завести – так первый. Как к алтарю вести – так ему не по нраву!». И в этом была горькая правда. Прасковья, которая приносила брачные обеты, снова была в тягости. Живот у невесты не заметил бы только слепой. Она сказала ему: - Не женишься – уйду! И на этот раз Прасковья не шутила...