- Вы когда-нибудь слышали, как звучит само небо? — спросил меня старый капельдинер Мариинского театра, вытирая пыль с бархатного барьера в пустом зале. — Если нет, то вы просто не слышали Нетребко в ее лучшие годы. Я смотрю на сцену, где когда-то стояла хрупкая девушка с ведром и шваброй, и пытаюсь понять, как краснодарская девчонка, дочка инженера связи и геолога, смогла заставить замолчать капризный мир большой оперы. 18 сентября 1971 года в Краснодаре родилась не просто певица. Родилась стихия...

— Ника, ты третью неделю воюешь с этими петухами. Они того стоят? — Стас стоит у крыльца и щурится на солнце, вертя на пальце ключи от «Октавии». — Стоят, — Вероника сдувает с резьбы древесную пыль и осторожно разгибает спину. — Под пятью слоями голубой краски сто лет прятался мастер. Смотри, у этого петуха каждое пёрышко вырезано отдельно. Ей тридцать девять, и она реставратор мебели. Восемь лет назад, когда вероника получила небольшое наследство и появились дополнительные деньги, они со Стасом купили в деревне Ильинское под Костромой почерневшую избу за миллион четыреста...