— Смотри, — прохрипел седой македонский сотник, опираясь на окровавленный меч. Его молодой помощник смотрел на пылающий за спиной дворец персидского царя Дария III в Персеполе. Ночь 330 года до нашей эры пахла дымом и дешевым вином. — Золото можно переплавить, земли — перекроить заново. Но женщина побежденного царя… Она слаще любого меда.. Победа на Востоке никогда не была просто сломленным копьем врага. Это был акт абсолютного поглощения. Когда рушились стены великих столиц, победители входили не только в сокровищницы, но и в самую душу поверженной династии — в его гарем...

Представьте себе жаркий день 326 года до нашей эры. Александр Македонский, молодой царь с горящими глазами и непокорной гривой волос, стоит на вершине холма в Пенджабе. Он только что одержал победу над индийским царем Пором — величайшим триумфом своей жизни. — Я вижу их! — восклицает он, указывая рукой на пленных женщин, которых ведут к нему воины. Их глаза полны страха, но в них уже нет той покорности, которую ждали завоеватели. Они смотрят на Александра не как на бога, а как на человека из плоти и крови...