Псков. За 24 часа до наступления. Дождь барабанил по остаткам крыши особняка на Сергиевской улице. Три этажа дореволюционной кладки, левое крыло провалилось после прямого попадания фугаса еще в 1942-м, но правое держалось. Как и сам хозяин кабинета, расположившегося в бывшей гостиной с уцелевшим камином из серого мрамора. Патефон играл вторую часть Бранденбургского концерта. Игла мягко скользила по пластинке, и Бах заполнял пространство. Строгий, математически выверенный, безупречный. Именно таким оберст Клаус фон Рейн представлял себе идеальный порядок вещей...

—Ирина, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Я уже третий раз прошу тебя убрать эту дурацкую вазу с подоконника. Она мне свет загораживает. Голос Нины Павловны звенел на всю кухню. Было половина восьмого утра...