Связка ключей прилетела в левую скулу. Три ключа, брелок с буквой «Л», кольцо с острым краем. Звук был коротким. Металл о щеку, потом о кафельный пол. Лена не вскрикнула. Она стояла у кухонной стойки, в руках полотенце. Воскресенье, половина второго дня. За окном дети катались на великах, где-то лаяла собака. Обычный майский день, пахнущий сиренью и укропом. А на полу лежали ключи. И что-то ещё, невидимое, тоже упало. Разбилось тихо, без осколков. — Забирай свои тряпки и уматывай к матери, — сказал Виктор...

Лена позвонила мне в четверг вечером, когда я уже стелила постель. Голос у неё был такой, какой бывает у человека, который только что узнал диагноз и пытается произнести его вслух, но язык не слушается. – Оль, я нашла ключи, – сказала она. – От дачи. От той самой, которую Миша продал в двадцать первом году. Я села на край кровати. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стучали по жестяному отливу так монотонно, что казалось, будто кто-то рядом тихо печатает на старой машинке. – Может, забыл выбросить? – Оля, на брелке свежая бирка из автомастерской...