Конец мая благоухал цветущей сиренью, теплым ветром и надеждой. Предстояла самая важная огородная битва весны – картошка. Петр с Марией еще три недели назад достали из глубокого уличного погреба мешки с семенной картошкой – «синеглазкой» и «лорхом». Разложили в один слой на веранде, в прохладной полутени, чтобы не вытягивалась, а набиралась силы. И теперь клубни лежали там, зеленые, бархатистые на ощупь, с толстыми, короткими, сизыми ростками – настоящие живые организмы, жаждущие земли. Петр договорился в колхозе с трактористом Мишкой...

— Что за?.. Звук отрываемого упаковочного скотча прозвучал в утренней тишине квартиры как выстрел крупнокалиберного орудия. Дмитрий дернулся на кровати, и этот рефлекторный рывок отозвался в его голове чугунным гулом. Черепная коробка казалась тесной для распухшего мозга, а во рту словно переночевал эскадрон гусар вместе с конями. Он с трудом разлепил веки. Свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые жалюзи, резал глаза, выжигая сетчатку. В комнате пахло вчерашним перегаром — тяжелым, липким...