— Эй, Чучело! Опять отцовский парус донашиваешь? Свистать всех наверх, а то утонешь в собственных обносках! — выкрикнул кто-то из матросов с причаленной баржи, со смехом сплевывая в воду. Родион подтянул тяжелые брезентовые рукава, которые упрямо сползали на ладони, мешая двигаться. Огромный отцовский штормовой плащ-дождевик висел на его худощавом теле серой промасленной палаткой, волочась по грязным доскам настила. Этот плащ достался ему от массивного отца и насквозь пропитался запахами старой олифы, мазута и тяжелой портовой работы...

Мария стояла посреди чужой гостиной и чувствовала, как холод от стеклянного столика поднимается по рукам к плечам, сковывая шею ледяным панцирем. Перед ней лежал лист плотной белой бумаги. Рядом — дорогая перьевая ручка с золотым пером...