Январский ветер в Москве обладает особым талантом: он находит малейшую щель в кашемировом пальто и вгрызается в кожу с яростью голодного зверя. Я стояла на остановке, спрятав подбородок в высокий воротник своего серого «Max Mara» — старого, проверенного временем, купленного еще в те времена, когда мода для меня была религией, а не утомительным ремеслом. Моя машина была в сервисе. Редкий случай, когда я, Вера Ардова, креативный директор ведущего модного дома столицы, оказалась один на один с реальностью общественного транспорта...

Солнце умирало каждую секунду. Шестьсот миллионов тонн водорода превращались в гелий, и разница в массе — четыре миллиона тонн ежесекундно — становилась светом, теплом, излучением во всех диапазонах спектра. Этот процесс длился четыре с половиной миллиарда лет и должен был продолжаться ещё столько же, но Елена Вострецова никогда не могла отделаться от мысли, что наблюдает агонию. Медленную, величественную, растянутую на временные масштабы, непостижимые для человеческого разума, — но всё же агонию...