– Моя мама лучше знает, как в доме копейку беречь, – заявил Станислав и поставил на середину кухонного стола пустую жестяную банку из-под индийского чая с выцветшим слоном на боку. – Мы с Алевтиной Григорьевной за вечер всё до рубля прикинули. С сегодняшнего дня, Жанна, переходим на раздельный бюджет. Я держала на весу тяжёлую чугунную сковороду, с которой только что переложила на его тарелку две румяные домашние котлеты с подливой. На краю хлебницы качался отрывной листок календаря за десятое октября, прижатый жёлтой пластиковой прищепкой...

На рукаве у Агнии засохло тесто, и она соскребала его ногтем, пока врач говорил, сколько осталось матери. Когда прозвучал срок в полгода, она машинально открыла блокнот на странице с графиком смен. Мансур Ильдарович замолчал. За дверью кабинета прокатили тележку, звякнуло что-то металлическое, и Агния подняла голову. – А если лечение поменять? Врач придвинул к ней результаты обследования. На верхнем листе стояла сентябрьская дата, ниже шли незнакомые медицинские термины. – Мы меняем лечение. Но сейчас задача другая: уменьшать боль, помогать ей есть, спать, сохранять силы...