Регина Павловна стоит посреди репетиционного зала, и мне кажется, что сейчас треснет лак на крышке её любимого инструмента. Глеб сидит на банкетке, сгорбившись, как ученик перед экзаменом. Я стою в дверях, и меня не видят. — Ты понимаешь, что лизинговый платёж висит седьмой день? — голос её звенит, как струна под неверным ключом. — Семь дней, Глеб! Они заберут рояль и не поморщатся. — Мама, я разберусь. — Разберёшься? Ты за всю жизнь разобрался только с нотными тетрадями. Я кладу чемоданчик с камертонами на подоконник...

Мама звонила третий раз за час. Я не брала трубку – стояла посреди чужой кухни на четвёртом этаже, записывала в блокнот ширину проёма и высоту потолков. Квартира оценивалась в три миллиона двести. Хозяйка...