Маркер лежал на полке в прихожей, и я взяла его раньше, чем успела подумать. На доске был расчерчен весь месяц - семь столбцов, четыре строки, очень аккуратный чужой почерк. А в будних клетках стояли мои инициалы. В.Н., В.Н., В.Н., подряд, через всю неделю. - Это чтобы не путаться, - сказала из кухни Тамара Игнатьевна. - Я уже всё расписала. Она сидела у кухонного стола, трость стояла рядом. Дверь в прихожую была открыта, и доску от стола видно прекрасно. В марте ей сделали операцию на колене, и с тех пор она не спускалась со своего четвёртого этажа ни разу...

Лиза купила эту квартиру три года назад, когда ещё верила, что собственные стены способны защитить от чего угодно. Хрущёвка на пятом этаже, без лифта, зато с толстыми стенами и дубовым паркетом под тремя слоями советской краски. Она сдирала эту краску месяц, ноготь за ногтем, и под коричневым обнаружился светлый, почти медовый дуб. Паркет скрипел, но скрипел благородно — не жалобно, а с достоинством, как старый рояль, который помнит лучшие времена. Обустройство квартиры стало её личной войной за порядок...