Больничная палата VIP-блока пахла не лекарствами, а дорогим парфюмом и нервным напряжением. Елизавета Тимуровна ворвалась в неё, как ураган в бутик: шёлковый костюм цвета фуксии, укладка, зафиксированная лаком до состояния шлема, и бусы размером с перепелиные яйца, которые при каждом движении издавали глухой стук. За её спиной семенила ассистентка с кольцевой лампой и оператор с профессиональной камерой. — Милана, мы опаздываем! — голос свекрови был поставленным, громким, рассчитанным на акустику зала, а не на родильное отделение...

– Пап, а можно я с вами? – Злата ужасно волновалась, задавая этот вроде бы элементарный вопрос. – Ну пожалуйста. Я буду сидеть тихо-тихо! Я даже дышать буду тихо, честно-честно. Возьмите меня, а? Утро было субботнее, ленивое. За столом сидели трое – отец и братья – и над столом выросла гора всякого добра: блёсны, две катушки лески, зип-пакет с мормышками, термос, коробка спичек. Злата смотрела на эту гору снизу вверх, и сердце у неё стучало где-то в горле. Целый час она собиралась с духом. Целый час репетировала перед зеркалом в ванной, как скажет...