Метель началась внезапно, как обычно и начинаются настоящие беды на этой трассе. Степан Ильич понял это по тому, как дворники вдруг перестали справляться со снегом, а фары выхватывали из темноты уже не дорогу, а белую стену, которая двигалась навстречу. Ему было пятьдесят восемь лет, из них тридцать четыре за баранкой. Первые годы возил зерно по совхозам, потом перешёл на дальние рейсы, и теперь уже второе десятилетие гонял фуру между Вологдой и Архангельском. Руки у него были такие, что перчатки...

— Отец, садись! Замёрзнешь ведь! До Озёрного ещё сорок вёрст! Андрей высунулся из кабины и кричал сквозь вой ветра. Метель мела так, что фары упирались в белую стену. Старик на обочине даже не обернулся...