Болотный свет — он особенный. Он не светит, а как бы гниет. В баре «Шти», который когда-то был насосной станцией, этот свет сочился сквозь дыры в рифленом железе, окрашивая всё в цвет старой мочи и ржавчины. Сам Штиль, или просто Шти, как звали его последние пять лет на Болотах, сидел за стойкой из снарядных ящиков и смотрел на свои руки. Пальцы мелко тряслись. Не от радиации — к ней привыкнуть можно, она хотя бы честная. Его трясло от арифметики. Долг перед Хозяином с Кордона составлял две тысячи баксов за товар плюс проценты...

Я толкнула входную дверь своей квартиры, вернувшись из пульмонологического отделения. В прихожей, прямо на моем коврике для обуви, стояли растоптанные мужские ботинки Виктора и аккуратные кожаные ботильоны Тамары Ильиничны. Из кухни доносился запах жареной рыбы. Я терпеть не могу этот запах, особенно сейчас, когда легкие после двустороннего воспаления реагировали на любую тяжелую взвесь в воздухе спазмом. Я медленно стянула куртку. Повесила её на крючок. В руках у меня была плотная папка с выписками и направлением на реабилитацию...