Мать опустили в мёрзлую землю в понедельник, а во вторник Никита встал к трактору. Шестеро детей остались в избе — младшему неделя, старшей пятнадцать. Дарья вышла на крыльцо, прислушалась к плачу за спиной и поняла: отныне её имя — мама. Никита стоял посреди двора и смотрел на свои руки. Большие, в вечных трещинах, с несмываемой чернотой под ногтями — руки тракториста, привыкшие к рычагам и железу. Сейчас они беспомощно висели вдоль тела, и он не знал, куда их деть. Из дома доносился плач. Не один — сразу несколько голосов, перебивающих друг друга, сливающихся в сплошной гул...

12-летний Федя Лукин бежал по лесу босиком, не разбирая дороги. За спиной, в темноте октябрьской ночи 1943 года, горела его деревня Большое Заречье, что в ста километрах от Ленинграда. Несколько часов назад немцы согнали оставшихся жителей, повели лесной тропой в соседние Глумицы, по дороге расстреляли четырнадцать человек. Остальных, пятьдесят два человека, заперли в пустом доме на окраине и подожгли. Среди них были старики, женщины, дети. Федя каким-то чудом вырвался. Он был единственным, кто выжил из всей деревни...