— Слушай, Коль, ну сколько можно? Опять эти мозолистые руки, опять эта въевшаяся под ногти смазка. Ты хоть бы оттирал их перед тем, как со стола хлеб брать. Она стояла у окна, придерживая занавеску, и смотрела на серый двор. Голос ее звучал негромко, но в нем уже поселилась та самая нота, которая появлялась в последние дни все чаще. Нота усталого, какого-то нездешнего раздражения. Коля медленно, очень медленно вытер руки старой футболкой, что лежала у плиты вместо полотенца. Руки у него и правда...

– Тебе, конечно, хорошо, Ир, - сказала соседка тетя Зина, подцепляя вилкой оливье. - Дома сидишь, детьми занимаешься. А Андрей у вас молодец, один семью тянет. Сказано это было с улыбкой, почти ласково, как говорят не про безделье даже, а про удачно устроенную жизнь. За столом пахло запеченной курицей, майонезом, солеными огурцами и сладким шампанским. У свекрови, как всегда, было жарко, шумно и тесно. В зале орал телевизор без звука, дети носились по коридору, кто-то хлопал дверью на балкон, а Ирина в этот момент как раз разливала компот по стаканам...