Рома влетел на веранду так, что хлопнула москитная сетка, и так активно закачалась на ржавых петлях, будто тоже возмущалась вместе с ним. — Ты реально будешь с моей мамы брать аренду? — кричал он, и голос его срывался на что-то похожее на детскую обиду. — Вика, ты вообще себя слышишь? Вика сидела на плетёном кресле с чашкой остывшего чая и смотрела на мужа спокойно, почти безучастно. Спокойствие это далось ей нелегко, но сейчас, глядя на его перекошенное от возмущения лицо, она чувствовала странное облегчение...

Большая эмалированная кастрюля глухо звякнула о конфорку. Надежда опустила половник в наваристый мясной бульон, добавила мелко нашинкованный лук и прикрыла крышкой. В коридоре уже топтались гости, вешая тяжелые осенние куртки на скрипучую деревянную вешалку. Звучали громкие голоса, оживленный говор, топот ботинок. — Витек, хоромы у тебя что надо! — раздался густой бас кума Геннадия. — Ремонт добротный, люстра чешская переливается. Сразу видно, кто в доме хозяин с кошельком. Виктор довольно хмыкнул...