Он думал об этом всю ночь. Всю эту бесконечную, изматывающую ночь, когда тишина давит на уши, а подушка кажется раскаленной сковородой. Он не сомкнул глаз, и сейчас он стоит на грани. На самой грани своего рассудка, своего привычного цинизма, своего ледяного спокойствия. И знаешь, из-за кого это всё? Из-за тебя. Ты стала той занозой, тем наваждением, которое не вытащить, не вытравить из своей головы. По Двойке Мечей эти мысли, которые настигли его в темноте, — они были не просто неприятными. Это были колкие, острые, как хирургические иглы, больные мысли...

Запах лилий ударили в лицо сразу, как только я открыл дверь банкетного зала. Запах был густой, тяжёлый, липкий. От него хотелось сделать шаг назад, выйти на улицу, вдохнуть воздух, в котором нет этой сладости, похожей не на праздник, а на что-то прощальное. Я стоял на пороге и смотрел в зал, который сам выбрал для Кати. Белые скатерти. Свечи в стекле. Цветы на столах. Стулья в светлых чехлах. Всё так, как она хотела. Без позолоты, без дешёвой вычурности, без бантов на спинках. «Пап, чтобы было красиво и спокойно», – сказала она тогда, листая фотографии залов у меня на телефоне...