Смех вырвался у меня раньше, чем я успела подумать, прилично это или нет. Он получился резким, почти истеричным — я сама не ожидала от себя такого звука. За столом воцарилась тишина, только официантка застыла рядом со счётом в руках, не понимая, кому его протягивать. Свекровь смотрела на меня так, будто я на её глазах перевернула стол вместе с тарелками. Лицо у неё пошло пятнами, губы сжались в тонкую линию. Рядом с ней муж дальней племянницы неловко теребил салфетку, а сама виновница торжества...

— Ты думала, я шучу, когда говорил, что заберу его? — Максим швырнул на полированный кухонный стол увесистую стопку распечаток. Я молча перевела взгляд с его лоснящегося от уверенности лица на белые листы бумаги. Пальцы, сжимавшие край столешницы, мгновенно побелели, а в животе разлился знакомый ледяной холод. — Что это такое, Максим? — мой голос прозвучал на удивление глухо и тихо. — Это твоя полная финансовая несостоятельность, задокументированная и заверенная, — ухмыльнулся он, вальяжно усаживаясь на стул...