В Саратове несколько дней уже стояла жара. Нина вернулась со смены на швейной фабрике без сил. В квартире гудел старенький вентилятор, гонял по комнате горячий воздух. На кухне она принялась крошить окрошку. Поглядывала на настенные часы — половина седьмого. Скоро Коля придет со строительной базы, где работает комплектовщиком. Сядет за стол, вытрет мокрый лоб. «Что там у нас сегодня, Нин?» — спросит. Она ответит, что налила холодного кваса и нарезала свежих огурцов. Каждый вечер одно и то же. Шесть лет уже...

Начиналось всё обыкновенно, как начинается в деревне любой день, когда ждать от него нечего. Октябрь в тот год выдался склизкий, мозглый. Дождь сеял с утра, мелкий, въедливый, будто небо взяло сито и трясёт им над Заовражьем без передыху. Дорогу развезло так, что автолавка не приезжала вторую неделю, и Зинаида Петровна подъедала последний хлеб, размачивая его в чае. Хлеб она берегла, как берегут в доме икону: по половинке ломтя на утро, по половинке на вечер. Жила она одна. Дом у неё был крепкий, пятистенок, ещё мужем Петром рубленный в шестьдесят восьмом году...