На свадьбе собственного внука Борьки Капитолине Андреевне, как водится, отвели самое «почетное» и самое безопасное место. В дальнем углу, подальше от гремящих басами колонок, за кадкой с пыльной, раскидистой искусственной монстерой. Гости за столами кричали мокрое, нестройное «Горько!», громко звенели тяжелыми стеклянными фужерами. А Капитолина Андреевна сидела неестественно прямо и механически поглаживала сухими пальцами с набухшими синими венами гладкую ресторанную скатерть. На белой ткани прямо перед ней уже расплылось и подсохло крошечное бордовое пятно от клюквенного морса...

Я сняла ржавую цепь с лесной дороги, и в тот же вечер сосед привез домой сына, пропавшего семь лет назад. К утру исчезла его жена. Когда я приехала на сезон в старый лесной питомник возле Ключей, мне казалось, что хуже работы у меня уже не будет. Песок в сапогах, смола на ладонях, вечная сырость в низинах, ящики с сеянцами, полив, прополка, ведомости, разбитый «Беларус», который заводился через ругань, и сторожка у края питомника, где жил Семеныч. Мне было тридцать, я бралась за все, что платили...