Павел понял, что за столом уже все решили без него, когда Галина поставила перед ним блюдо с запеченной курицей и сказала слишком буднично, будто речь шла о покупке хлеба. Половину его ближайшей премии Ольга обещала отдавать матери каждый месяц, пока салон не встанет на ноги. Он даже вилку не поднял. На тарелке лежал кусок курицы с золотистой кожицей, рядом остывал картофель, из кухни тянуло укропом и чесноком, а в голове у Павла вдруг стало тихо, как в подъезде ночью после хлопка входной двери. Ольга сидела справа от него и улыбалась виновато, губами, без глаз...

Мы устроились в кабинете начальника аэропорта, и я протянул ему заранее написанную по-английски записку. «Кто это написал?» — спросил он. «Я». «Прекрасно. А теперь расскажите, что произошло. Вы сбились с курса?» «Нет», — ответил я. «Я прилетел сюда намеренно. Я прошу политического убежища в Соединенных Штатах. Немедленно поставьте охрану на самолет и свяжите меня с американцами». Он перевел мои слова. В ответ в комнате раздались радостные возгласы. «Можете написать то, что только что сказали?» «Могу», — сказал я...