— Сын попросил помочь с твоим выселением! — громко и почти торжественно объявила свекровь, стоило мне переступить порог собственной квартиры. Я замерла в коридоре, так и не успев снять правый сапог. В моей гостиной, залитой мягким светом октябрьского солнца, творился сюрреалистический хаос. Повсюду громоздились картонные коробки из строительного магазина. Возле моего любимого книжного шкафа стояли двое хмурых мужчин в синих комбинезонах. Один из них бережно, почти нежно, заматывал в пупырчатую плёнку мою антикварную супницу, доставшуюся от прабабушки...

Он смотрит в камеру и молчит. В этой паузе — три десятилетия телеэфира, реанимация и личная победа над страшной болезнью. Отар Кушанашвили видел, как рождались и сгорали звезды, но то, что происходит на экране сейчас, вызывает у него не гнев, а холодное отторжение. Перед ним мелькают лица двадцатилетних миллионеров с чужими улыбками и купленными биографиями. Для журналиста они давно перестали быть артистами. Циники и бездарности с миллионными гонорарами — вот точный диагноз, который Кушанашвили ставит новым кумирам, не стесняясь в выражениях вытаскивать наружу их изнанку...