После ночи, наполненной призрачными звуками, особняк казался Марку другим. Дневной свет не развеивал мрак, а лишь подсвечивал его, делая тени в углах комнат более глубокими и содержательными. Детский рисунок с крылатым кораблём, лежащий теперь на самом видном месте в кабинете, перестал быть просто милой реликвией. Он стал шифром. Ключом «Д.» к той части жизни дяди, которая предшествовала драме с «А.» или, что вероятнее, переплелась с ней. Марк понимал, что слухи соседей и скудные намёки в интернете — ненадёжный источник...

В Мурманске утро не наступает — оно выползает из-за сопок, стыдливо прикрываясь серой ватой облаков. Октябрь здесь — это не время года, а состояние души. Состояние, когда солнце становится редким гостем, а город погружается в бесконечные сумерки, которые лишь на пару часов разбавляются мутным дневным светом. Ася ненавидела эти утра. Не за холод, к нему она привыкла с детства, а за эту всепроникающую серость. Серая брусчатка у порта, серый бетон панельных домов, свинцово-серое, словно застывшее масло, море Кольского залива...