— Я продал свой старый гараж! — радостно объявил Павел Игнатьевич с порога, даже не расстегнув мокрую от октябрьского дождя куртку. — Всё, эпоха ушла! Теперь заживём как белые люди. — Поздравляю, пап, — отозвался мой муж Костя, выглядывая из кухни с половником в руке. — И сколько дали за твою историческую ценность? — Триста пятьдесят тысяч! — Свёкор поднял вверх указательный палец, словно сообщал нам курс золота на лондонской бирже. — Наличными! Прямо у нотариуса пересчитали, купюра к купюре. Я им...

— Леночка, мы тут с отроковицей моей, со Светланой, думу думали и порешили: негоже вашим хоромам в Заречье без хозяйского глаза впустую стыть! — провозгласила Тамара Игнатьевна, важно складывая руки на обширном животе, обтянутом трикотажем с люрексом. — С сего дня мы там промысел зачинаем. Благословляй, невестка, да отпирай ворота! — Какой ещё промысел, Тамара Игнатьевна? — я отложила садовые ножницы, которыми подрезала сухие стебли пионов. — Соболей бить пойдёте или сразу челобитную воеводе подадите?...