— Ишь ты! В четыре утра она легла! Барыня какая! Вставай бегом! В доме грязища, еды ни крошки, а она дрыхнет! — голос свекрови врезался в сон, как отбойный молоток в асфальт. Я открыла глаза и уставилась в потолок. Виски сдавило. Часы на тумбочке показывали восемь ноль-ноль. Я легла всего три часа назад, закончив сдавать сложный проект, который кормил нас всех последний месяц. Но Зинаиде Ивановне было плевать на мои дедлайны. Для неё работа за ноутбуком — это не труд, а повод не мыть полы. Я села на кровати, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость...

Утро Анны начиналось не с кофе, а со звука захлопнувшейся двери. Вадим ушел на работу, оставив после себя запах дорогого парфюма и липкое ощущение собственной никчемности в воздухе. Анна стояла у окна, прижав лоб к холодному стеклу. На кухне свистел чайник, в детской назревала потасовка между пятилетним Тёмой и трехлетней Соней, а в почтовом ящике, она знала точно, лежал очередной счет за ипотеку, который Вадим демонстративно клал на обеденный стол. — Мам, Соня забрала мой конструктор! — крик сына вырвал её из оцепенения...